Мить нашого життя

Калейдоскоп новин

Відеомолитва


Мультимедіа

Православні медіа-ресурси

Баннер
Баннер
Монастыри и храмы УПЦ
Баннер
Пушкин против врагов народа. Как в канун «большого террора» Сталин решил сделать Пушкина главным русским поэтом

Советский авангард, сбросивший Пушкина с корабля современности, не сумел обрести популярности у широких масс, и в 30-е годы Сталин начал реабилитацию имперской культуры. Сергей Простаков рассказывает, как в 37-м году, в год столетия со дня смерти, Пушкин из пережитка дворянской культуры снова стал главным русским поэтом.


Социалистическая политэкономия пушкинистики

В наши дни события «Большого террора» 1937 года порой кажутся абсурдными, нерациональными, осуществленными по воле кровожадного маньяка без очевидной цели. Эта точка зрения исходит к прорывным, но половинчатым решениям XX съезда. В середине 1950-х годов советское руководство пришло к консенсусу: в 1937 году Сталин и его ближайшее окружение грубо попрали социалистическую законность. При этом собственно антисоветчики в диапазоне от кулаков до коллаборационистов Второй мировой войны, люди и по «оттепельным» временам считающиеся преступниками, оставались за бортом реабилитации.
Но вряд ли Сталин и высшее руководство НКВД считали, что они что-то нарушают. С 1917 года страна находилась в пространстве постоянного социально-политического эксперимента. После смерти Ленина несколько влиятельных партийных группировок боролись за руководство страной. Итоги форсированных коллективизации и индустриализации привели к жесточайшему социально-экономическому кризису. Миллионы людей сдвинулись со своих мест, города заполняло пришлое население, уровень жизни даже по сравнению с 1920-ми годами стремительно падал.
Поэтому цель Сталина была довольно простой — окончательно заковать страну и уничтожить любую оппозицию, чтобы залить цементом диктатуры распадающееся советское общество.
К этому прибавлялся международный фактор. В Германии к власти пришел Гитлер, который провозгласил своей целью уничтожение большевизма. «Неожиданно страна, которую русские марксисты боготворили как свою величайшую надежду, обернулась их злейшим врагом», — пишет историк Джеффри Хоскинг.
Но социальные брожения одним только чекистскими пытками и пистолетами решить было нельзя. Сталин как гегельянец понимал: все разумное действительно, все действительное разумно. Миру построенного в отдельно взятой стране социализма была необходима крепкая, укорененная в широких слоях населения культура. Авангардный эксперимент 1920-х годов не стал всеобщим. Политика коренизации привела, по мнению союзного руководства, к росту сепаратизма. Взбудораженные событиями первых пятилеток люди оказывались дезорганизованы.
До полного силового подавления оппозиционных настроений оставалось еще несколько лет. И в критической ситуации по воле Сталина начинается реабилитация русской имперской культуры. Двадцать прошедших с революции лет, как выяснилось, совершенно не отменили старый мир с его символами и смыслами.
Процесс начинался исподволь. Сначала из публичного поля выводят авангардные эксперименты. В 1935 году возвращают празднование Нового года. Но главное событие, знаменовавшее начало реабилитации русской культуры, совпало со стартом «Большого террора» — им стали мероприятия всесоюзного масштаба, связанные со столетием гибели Александра Пушкина.


«Пушкин — наш!»

Революционный авангард считал своей целью сбросить Пушкина с парохода современности. Для первого советского поколения это было логично: окружающий мир строится с нуля, еще вчера на полях Гражданской войны большевики рубили барчуков шашками, каким же образом стихи дворянина Пушкина отличались от пространных прокламаций белогвардейских пропагандистов? Показателен эпизод, случившийся 25 февраля 1921 года во время встречи Ленина с московскими студентами. «Что читаете? Пушкина?», — спросил вождь с дореволюционным воспитанием. «Конечно же, нет! Ведь Пушкин был буржуй! Мы читаем Маяковского!», — ответили студенты.
Но в середине 1930-х годов Пушкин оказался сначала «попутчиком», а потом и «союзником» большевиков и лично товарища Сталина в деле строительства социализма и борьбы с внутренним врагом. Но не стоит думать, что Пушкин возвращался во всем своем великолепии: его требовалось "советизировать".
В конце 1936 года началась подготовка к торжествам, главные из которых должны были пройти в Москве. Советские власти заявили: «Юбилей Пушкина имеет громадное политическое значение, и в пушкинские дни мы демонстрируем наше социалистическое отличие от стран западноевропейского фашизма, где в школьных учебниках зачеркивают Гете и Гейне, а у нас вся страна от полярников Чукотки до пограничников Приморья читает и любит Пушкина».
В начале 1937 года заведующий сектором художественной литературы ЦК ВКП (б) Валерий Кирпотин выступил с серией публикацией, в которых объяснял, как в СССР нужно понимать Пушкина.
Он указывал, что самодержавие, светское общество и крепостническое дворянство чинили препятствия Пушкину.
«Представление о свободе личности в коммунизме много шире, богаче и конкретнее, чем идеал Пушкина. В Пушкине мы видим раннего провозвестника прав личности, утверждаемых социалистическим и коммунистическим общежитием. Но, как отмечает историк Ирина Волкова, эти достаточно осторожные трактовки наследия Пушкина оказались проигнорированы — в СССР началась пушкиномания.
Нарком просвещения РСФСР Андрей Бубнов гремел с трибун: «В николаевской России был затравлен один из великих умов русского народа. Пушкин — наш! Только в стране социалистической культуры окружено горячей любовью имя великого поэта, только в нашей стране творчество Пушкина стало всенародным достоянием. Пушкин принадлежит тем, кто под руководством Ленина и Сталина построил социалистическое общество, он принадлежит народам СССР, которые под великим знаменем Ленина-Сталина идут к коммунизму». 10 февраля «Правда» писала: «Прошло 100 лет с тех пор, как рукой иноземного аристократического прохвоста, наемника царизма, был застрелен величайший русский поэт. Пушкин целиком наш, советский, ибо советская власть унаследовала все, что есть лучшего в нашем народе. В конечном счете, творчество Пушкина слилось с Октябрьской социалистической революцией, как река вливается в океан».
Школы подхватили простой и ясный лозунг наркома просвещения «Пушкин — наш!». Во всех школах проходили торжества, на которых в рекордные сроки насаждалась установка: «Пушкин — главный поэт». Ученица 7 класса 346 школы Бауманского района Москвы Кириллова сочинила стихотворение:

Поэт, любимый наш, ты можешь быть спокойным,
Поднявши твой упавший пистолет,
Мы отомстили царскому режиму,
Мы без него живем уж двадцать лет.
Сбылось, что ты сказал в своем стихотворенье
К тебе не заросла народная тропа,
И на твоих бессмертных песнопеньях
Растет и учится великая страна.

Но не забывали в школах и о властителях дум современности. Писатель Юрий Трифонов вспоминал в автобиографическом романе «Исчезновение», что в его школе первое место на конкурсе поделок, посвященных Пушкину, выиграла пластилиновая статуэтка «Молодой товарищ Сталин читает Пушкина».
Ученик 114 школы Алексей Дубровский (выбранный для выступления, вероятно, из-за фамилии) 10 февраля выступал на школьной линейке со следующей речью: «Даже поставив памятник, самодержавие солгало, извратив слова поэта о том, чем он будет любезен народу. Гнев наполняет нас при мысли, что Пушкина рукою ничтожною Дантеса столкнуло в могилу царское самодержавие.
Вот почему вместе с любовью к Пушкину в нас крепнет ненависть к проклятому прошлому; в нас крепнет ненависть к врагам народа».
Через две недели на февральском пленуме ЦК ВКП (б) Сталин выступит с докладом «О недостатках партийной работы и мерах ликвидации троцкистских и иных двурушников». В нем он кратко изложил собственную доктрину об «обострении классовой борьбы по мере строительства социализма». В стране был дан старт «Большому террору».
Андрей Бубнов, автор лозунга «Пушкин — наш!», был арестован в августе 1937 года и расстрелян по приговору «тройки» 1 августа 1938 года.


Сталин — не национальный герой

Сталин достиг своих целей. Через несколько лет Вторая мировая война окончательно сняла табу на имперскую культуру, и уже почти советскими героями стали цари Иван Грозный и Петр Великий, а подавитель восстания Пугачева Александр Суворов стал лицом высшего армейского ордена.
Социологи и историки считают принципиально важным опыт первого и второго поколения, получившего массовое образование. Именно оно начинает транслировать взгляды на историю и культуру, которые потом начинают считаться национальными. Русские люди впервые получили массовое образование и представление о собственной истории именно в сталинской версии. Но не нужно думать, что Сталин тем самым превратился в русского национального героя.
Напротив, именно сталинско-ждановские историки сделали все, чтобы русская культура ассоциировалось с имперством, военщиной и великодержавием, а не многовековой борьбой за эмансипацию и прогресс.
Упоминавшийся историк Хоскинг объяснял: «Логика конфликтов, порожденных „великим социалистическим наступлением", заставила советских вождей занять прорусскую позицию... Следует заметить, что реабилитация России была абсолютно имперской и этатистской, а не этнической. Она была, если хотите, неороссийской, а не русской. Сталин презирал этническую Россию и в 1930-х годах непрерывно проводил политику, нацеленную на разрушение двух ее самых важных цитаделей: православной церкви и сельской общины. Кроме того, подавлялись или, в лучшем случае, игнорировались русская литература, искусство и музыка, не удовлетворявшие установленным канонам. Не было покончено с коренизацией, даже несмотря на то, что в 1930-х годах она претерпела очевидные смягчения в пользу русских».

Но факт остается фактом, именно в сталинском СССР подтвердили культурный канон, сложившийся еще до революции.

Сергей Простаков

http://www.portal-credo.ru/site/

 

Реклама

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер

Статистика

mod_vvisit_countermod_vvisit_countermod_vvisit_countermod_vvisit_countermod_vvisit_countermod_vvisit_countermod_vvisit_counter
mod_vvisit_counterСьогодні182
mod_vvisit_counterВчора2698
mod_vvisit_counterМісяць48660
mod_vvisit_counterЗа весь час1721817

Зараз онлайн: 41
Офіційний сайт Черкаської єпархії УПЦ