Мить нашого життя

Калейдоскоп новин

Відеомолитва


Мультимедіа

Православні медіа-ресурси

Баннер
Баннер
Монастыри и храмы УПЦ
Баннер
Священномученик Владимир Татаров, преподобномученик Паисий Бондаренко, мученик Савва Дихтярь

В Монастырищенском районе в 1937 году было репрессировано четверо священнослужителей право­славного вероисповедания и двое мирян, среди них одна женщина. В общем архивно-следственном деле, заведенном на Савву Арсентьевича Дихтяря, содержатся материалы на троих жителей села Шабастовка, в том числе священника Владимира Михайловича Татарова и иеромонаха Паисия Остаповича Бондаренко. Все трое были одновременно арестованы, одновременно Осуждены и казнены в один день.

Их связывает не только общее место проживания, не только то, что они жили в одно время и в одних обстоятельствах. Троим обитателям заурядного украинского села предстояло в полной мере понести крест исповедничества и мученичества в новые времена на пороге третьего тысячелетия по Рождестве Христовом. Общие взгляды на жизнь, общее вероисповедание и единодушное стремление выполнить возложенную на их поколение миссию выделяли их из общей массы и объединяли перед Богом и перед людьми. Свел их Господь на короткое время и в Шабастовке, когда гонимым священникам уже практически не оставалось возможности открыто и безбоязненно совершать богослужения. 29 августа 1935 года в алтарь засыпали колхозное зерно и закрыли на амбарный замок старейший на Черкасской земле святой храм, построенный предками еще в 1754 году и названный именем святого апостола Иоанна Богослова.

В том же 1935 году в Шабастовке появляется протоиерей Владимир Татаров. Он находит храм закрытым и встречается с таким же, как и он сам теперь, безприходным «попом» Паисием Бондаренко. Оба уже в весьма преклонном возрасте: удивительно, что родились они в одном месяце - июле месяце, и в один год - 1869-й, что также становится объеди­няющим их фактором. Молодой сорокалетний диакон Савва, целый год прослуживший с отцом Паисием до закрытия церкви, продолжает помогать священникам в их стремлении добиться возвращения храма верующим, организует церковную 50-ку. Он становится связующим звеном между мест­ными жителями и священниками, помогает во всех делах и начинаниях: в организации и исполнении треб, находит помещения для богослужений и исполняет добровольную роль помощника и мастера на все руки.

Доброжелательно и с пониманием относящийся к нуждам верующих (может быть, сам в душе тайно верующий) председатель Монастырищинского райисполкома Суховеленко, по рекомендации которого отец Паисий и попал в Шабастовку, способствует священникам в их деятельности. Более того, вернувшийся после пятилетнего отсутствия отец Владимир избирается жителями села в секретари сельсовета: это уже второй случай в практике наших архивных исследований, когда священник был избран в местные органы власти.

Характеристика Шабастовского сельсовета, подписанная в октябре 1937 года неким Мокренчуком, умалчивает об этом, отмечает, однако, что священник «займається таємним релігійним дурманом». Вскоре Суховеленко то ли уходит сам, то ли - что вероятнее всего - снимается с поста, а может и подвергается аресту, а оказавшихся не у дел

священников и их добровольного помощника Савву Арсентьевича 3 октября 1937 года арестовывают.

Несмотря на предвзятость со стороны властей и следствия, которые при полной бесконтрольности и безнаказанности были лишь исполнителями социального заказа по уничто­жению духовенства, со страниц дела совершенно конкретно и явно проглядывает истина: эти три жертвы не имеют к политическому обвинению никакого отношения. Они убиты за веру Христову. Они открыто исповедуют причастность к Богу и к ненавистному безбожникам Православию.

Хотя Шабастовка и была местом их последнего пристанища, только святой Савва был местным уроженцем. Родиной же отца Владимира была земля Чигиринщины, а отец Паисий родился в селе Пальчик ныне Звенигородского района. Тенденциозность следствия не была личной прихотью следователя: у него была только одна статья, к которой он обязан был привести свои жертвы - статья 54-10 УК УССР Она-то и стала спусковым крючком на оружии палача: все трое расстреляны, без сомнения, за свою несгибаемую вер­ность христианскому Богу и Церкви.

На Чигиринщине во времена, предшествующие трагичес­ким событиям начала XX столетия, был широко известен священнический род Татаровых. Лишь только на начало 1881 года в приходах Чигиринского уезда Киевской губернии служило несколько Татаровых: в Рождество-Богородичной церкви села Ревовка, где родился святой, подвизался М.Г.Татаров, видимо, его дед. По всей вероятности, в священниках был и отец - Н.М.Татаров, служивший настоятелем в селе Телепино. Еще один из этого же славного рода - И.М.Татаров (не брат ли отца?) - служил в Успенской церкви села Медведовка, а еще трое Татаровых - П.И., В.И. и Г.И. - были священниками, соответственно, в Нечаево, Чигирине и Пастырском. Существовала также родословная ветвь: А.А.Татаров (с.Валява Черкасского уезда) и В.А.Татаров, благочинный (с. Пединовка Звенигородского уезда).

Родился отец Владимир Николаевич Татаров в день святого равноапостольного князя Владимира. Церковно-приходская школа, начальное духовное училище, Киевская духовная семинария, полный курс которой окончил, по собственному свидетельству, в 1890, то есть двадцати одного года от роду, учительство в различных церковно-приходских школах до достижения возрастного ценза священника - таков прямой путь, каким прошел будущий святой к своей главной цели. Об этом рассказывает нам Формулярная карточка священника, заполненная и засвидетельствованная благочинным Гайсинского района протоие­реем Константином Косинским 1 апреля 1935 года. В ней же приводятся чрезвычайно ценные сведения, которые сегодня дают возможность составить представление не только об отдельных этапах жизненного пути верного служителя Цер­кви, но и о его непоколебимой твердости в вере, исповедничестве в такие часы, когда само упоминание имени Божьего считалось грозило гонениями.

В 1897 году Владимир Татаров был рукоположен во иереи епископом Уманским Преосвященным Сергием и направлен в одно из сел Бердичевского уезда Житомирской губернии. А в 1901 году, видимо, после смерти или уходе на покой одного из Татаровых с инициалами Г.И., принимает приход в на родине его предков в селе Пастырском Чигиринского и там получает первую в своей пастырской жизни награду - набедренник.

В 1909-м переводится в село Шабастовку Липовецкого уезда - по резолюции Высокопреосвященного Димитрия, архиепископа Киевского (Вербицкого). Спустя год, на тринадцатом году службы, награжден скуфьей. Служил в Шабастовке до 1930 года. С 1912 по 1917-й проходил должность окружного миссионера, совмещая ее, по-видимому, с пастырской службой на приходе. 1916 год (20-й год службы): отец Владимир награжден камилавкой, 1921-й - наперсным крестом.

В 1923 году вступает в должность благочинного и состоит в ней вплоть до 1933-го. К своему 55-летию (1924 год) возведен в протоиереи. В 1930 году меняет место службы и прибывает в село Леухи Гайсинского района Винницкой области, где в 1933 году награждается крестом с украшениями.

«Сведения, изложенные в сем формулярном списке, - утверждает благочинный протоиерей Константин Косинский, - правильные».

На этом служение 64-летнего священномученика не за­канчивается. До 1935 года он служит в селе Лебедин: об этом свидетельствует «Реєстраційна картка службовця культу», заполненная в Лебединской сельраде на имя Татарова Владимира Николаевича. Здесь он вновь подтверждает свою неизменную принадлежность к Православной Церкви. На вопрос о том, где он служил прежде, отвечает: «в православних церквах», на вопрос про «попереднє місце служби - с. Леухи Гранівського району, мова, якою відправляє служби -слов'янська, церковне управління, якому підлягає, -Екзархат».

Удивительное дело, но прямые, честные ответы воспри­нимаются во всех властных структурах как должное. Священномученики нашей украинской земли, в том числе и Черкасской, доказали своей жизнью и смертью принадлежность к истине Святой Православной Матери-Церкви.

Следственное дело священника Владимира и собратий по вере ведет сам начальник Монастырищинского НКВД. Личности отца Владимира уделено основное внимание, приложенные к делу документы дают представление о безукоризненном с точки зрения служебной карьеры и каноничности пути служения святого. Само по себе это следственное дело является уникальным, именно благодаря сохранившейся до­кументальности образа жизни православного священника,

содержащимся в порядке документам, свидетельствующим об открытости человека, которому нечего было оправдываться перед своими распинателями - по той простой причине, что жил он честно, подобающей духовному пастырю жизнью, за каждый шаг которой готов был дать ответ в любой момент как Богу, так и людям.

Личная жизнь святого мученика была тесно связана с жизнью его спутницы матушки Валентины Ивановны, рядом с которой он прожил более сорока лет. Они родили и воспитали четверых детей: сыновей Николая и Василия и дочерей Ирину и Ольгу: двое из них (Ольга - 32 лет и Василий - 30 лет) в момент ареста, видимо, жили возле родителей, так как указан их возраст. Никаких данных о судьбе матушки и членов семьи свя-щенномученика после его ареста в деле не содержится.

Другой страдалец за веру Христову - преподобномученик Паисий (Бондаренко). Родился в селе Пальчик Звенигородского уезда, иных данных о его происхождении, к сожалению, не имеется, как неизвестно, откуда он пришел в Монастырище, ища себе ме­сто служения. Одинокий.

Господь послал ему доброго человека, занимающего довольно высокий пост, и в 1934 году становится отец Паисий, видимо, иеромонах, священником церкви святого Иоанна Богослова в Шабастовке.

«Має дозвіл від Монастирищінського РВК (райвиконкому) займати сан попа, - с неудовольствием пишет в характеристике на отца Паисия голова местной сельрады. - 29 серпня 1935 року церкву закрито. Дщбивався відкриття церкви, проводив релігійну роботу, організував співочі релігійні гуртки, хрестить таємно дітей, агітує проти позики на оборону».

Главное свидетельство о принадлежности к православной Церкви дает священномученик Владимир Татаров в показаниях на допросе в НКВД: «Священником служу с 1897 года, принадлежу к Экзархической ориентации, одной ориентации с Паисием Бондаренко...»

Отец Паисий очень активно взялся за работу по восстановлению церковной общины в селе. Как явствует из характеристики, он начал очень важную деятельность - создание хоровых коллективов, которые привлекали молодежь. По всей вероятности, он был в монастыре если не регентом, то псаломщиком или пел на клиросе. Хоровые кружки, как за­метил автор характеристики, носили религиозный характер, а это давало возможность воспитывать молодежь (наверное, был создан и детский хор) в познании Бога и истины.

Когда церковь была превращена в зернохранилище и по решению общего собрания села отдана на неотложные нужды колхозу, т.е. фактически под амбар, отцу Паисию, наверное, предложили поки­нуть село или снять с себя сан, угрожая арестом. Об этом свидетельствуют неоспоримые факты, содержащиеся в протоколе его допроса: «встречался с Татаровым неоднократно, чтобы посоветоваться (что делать), так как говорили, что меня арестуют». Это значит, его вызывали, или водили под конвоем, как тогда практиковали, в сельский совет, где священника строго предупреждали, угрожали, иначе не стоило бы и беспокоиться.

Отец Паисий не покинул Шабастовку до своего ареста: то ли не имел места, где голову приклонить, то ли не хотел причинять неприятностей родным, а, может, он осознавал свою участь, уготованную ему свыше. Его обвиняли и в про­тивоправной деятельности, и в антиколхозной агитации («нужно делать так, чтобы колхозы распались»), в дискредитации власти («власть антихриста будет подавлена, а сейчас он у власти и издевается над людьми»).

Он имел право обличать недостатки, говорить слова вроде тех, что вот «раньше мало работали, и жили лучше, а сейчас тяжко работают и ничего не имеют. Молитесь Богу, просите другую власть» (из показаний свидетелей). Но говорил ли он именно так, как о том рассказывают в НКВД свидетели? Ведь они давали показания (или просто подписывали протокол) со страшными обвинениями - в сговоре сразу трех священнослужителей о поджоге церкви, где, как отмечено, хранился колхозный хлеб! Дня большей убедительности приводили такие рассуждения: мол, если бы это была не церковь, то непременно подожгли бы, но только место святое, это, дескать, и остановило их.

Три года прожил святой в Шабастовке, стремясь всем сердцем быть полезным Богу и людям в те страшные безбожные времена.

Тяжелая доля выпала также третьему из мучеников - Савве Арсентьевичу Дехтярю. Простой сельский труженик, он родился и вырос в семье, где знали цену труду и хлебу - небогатой, середняц­кой семье. На свет он появился в день памяти преподобного Саввы Сторожевского, чьим именем и был наречен в Святом Крещении.

Старинный деревянный храм, названный во имя возлюблен­ного ученика Христова Иоанна Богослова, где Савву крестили, выстроен был жителями его родного села еще за сто сорок лет до его рождения. Он-то и стал для него с детства вторым до­мом. Родители брали его с малых лет на службу и радовались его рвению к Богу, благодаря которому он стал со временем псаломщиком, рукоположен в сан диаконы, потом быть правой рукой священномонаха, с которым он вместе вошел в Царство Небесное. К тому времени Савва Арсентьевич уже успел пережить войну, на которой был ранен, имел два ареста и две судимости (в 1926 и в 1928 годах). Он был импульсивен, имел высокую ревность по справедливости.

Многому он научился у монаха-священника: смиряться и терпеть унижения в кротости и смирении, покоряться властям и молиться за ненавидящих и обидящих нас. Три года он был верным помощником старца, его послушным духовным чадом и помощником, старался облегчить ему быт и дать пропитание, хотя и видел, что святая вода и просфора составляют все его пропитание. «Дехтярь Савва, - говорит один из свидетелей, - тесно связан с Татаровым и Бондаренко в молитвенных связях». Это показание является лучшим доводом в пользу того, что он соответствовал своему положению служителя церкви и был близок обоим священникам по духу и делу, когда всех троих вели в последний раз по селу к сельраде, где их уже ожидала вооруженная охрана для сопровождения для допроса в район.

Стояло начало октября. Село провожало своих пастырей и молитвенников. Ви­димо, до 9 октября они находились в Монастырище, где велось, с позволения сказать, следствие, а после предъявления обвинения были отправлены дальше - в Уманскую тюрьму.

Обвинения изложены в общем для троих заключении и сводились к статье 54-10, которая фигурирует во всех, без исключения, делах Черкасских новомучеников. Вот как это тогда выглядело в самом мерзком и грязном исполнении: «имеются сведения, что попы Татаров и Бондаренко, связавшись с бандитом Дехтярем, проводят контрреволюционную работу, посещают друг друга, контрреволюционные действия переносили в колхозную массу, угрожая активу, ведя пораженческую деятельность...» (Из обвинительного заключения 09.10.37). Тройка Киевского облуправления НКВД якобы рассмотрев дело, того же 9 октября выносит смертный приговор. Через две недели - 23 октября - приговор приведен в исполнение. На тот час обоим священникам - отцу Владимиру и отцу Паисию - было по 68 лет, а отец Савва принял мученическую смерть в самую зрелость своих сил - в 41 год...

Реабилитированы жертвы сталинского произвола 23 июля 1989 года.

 

Реклама

Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер
Баннер

Статистика

mod_vvisit_countermod_vvisit_countermod_vvisit_countermod_vvisit_countermod_vvisit_countermod_vvisit_countermod_vvisit_counter
mod_vvisit_counterСьогодні1669
mod_vvisit_counterВчора2293
mod_vvisit_counterМісяць53119
mod_vvisit_counterЗа весь час1377951

Зараз онлайн: 30
Офіційний сайт Черкаської єпархії УПЦ